– Я вижу, что ты не знаешь. Ты не следуешь Закону, и это скрыто от тебя…

– Да, скрыто… скрыто.

– Мы связаны – ты и я, брат мой. – Но я, – он встал, и полы его мягкого, плотного халата разлетелись в стороны, – я хочу освободить себя. Пойдем вместе!

– Я связан, – промолвил хранитель. – Но куда идешь ты?

– Сначала в Каши

– А как ты пойдешь? До Дели далеко, до Бенареса еще дальше.

– По дорогам и на поездах. Спустившись с Гор, я от Пантханкота приехал сюда на поезде. Он идет быстро. Я сначала удивлялся, видя, как по бокам дороги высокие столбы тянут и тянут за собой нити, – он показал жестами, как наклоняются и кружатся телеграфные столбы, мелькающие мимо поезда, – но потом у меня затекли ноги и мне захотелось идти пешком, как я привык.

– А ты хорошо знаешь, куда идти? – спросил хранитель.

– О, что касается этого, только расспроси и заплати деньги, – и назначенные лица отправят тебя в назначенное место. Это я знал еще у себя в монастыре из верных источников, – гордо промолвил лама.

– А когда ты тронешься в путь? – Хранитель посмеивался над этим смешением древнего благочестия и современного прогресса, которые так свойственны Индии наших дней.

– Как можно скорее. Я пойду по местам, где протекала жизнь Владыки, пока не дойду до Реки Стрелы. К тому же имеется бумага, где написаны часы отхода поездов, идущих на юг.

– А как насчет пищи? – Ламы, как правило, носят при себе добрый запас денег, но хранитель хотел знать об этом точнее.

– Во время путешествия я беру с собой чашу учителя для сбора подаяния. Да, как ходил он, так пойду и я, отказавшись от сытой монастырской жизни. Когда я покидал Горы, со мной был чела

– Да будет так, – улыбнулся хранитель. – А теперь позволь и мне приобрести заслугу. Мы оба мастера – и ты, и я. Вот новая записная книжка на белой английской бумаге, вот отточенные карандаши – два и три, толстые и тонкие, все они хороши для писца. Теперь одолжи мне твои очки.